“Человек”, 2000 № 1: 176-183

"ПРИМЕНЯТЬ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ, БЕРЕЧЬ ОТ ДЕТЕЙ!"

Оно, конечно, "кто старое помянет — тому глаз вон" , но отношения между наукой и Церковью всегда складывались непросто. Ясно, что отношения эти были не столь беспросветно-мрачными, как нам вдалбливала советская пропаганда — но и не столь безоблачно-идиллическими, как утверждают иные деятели "религиозного возрождения". Как бы то ни было, к нынешнему времени ученые и деятели Церкви, ценою немалых потерь (с обеих сторон), научились-таки если не разграничивать свои "сферы жизненных интересов", то относиться друг к другу с уважением (или, по крайней мере, демонстрировать таковое).
В этом плане сочинение о. Тимофея' смотрится весьма необычно. Будучи недоволен тем обстоятельством, что "в школьных курсах естествознания... учащимся настойчиво внушается эволюционное мировоззрение" и считая таковое несовместимым с "верой истинной — православным христианством", он далее конкретизирует свои обвинения: "Ряд явлений природы вообще не рассматривается в учебниках, хотя они весьма просты для понимания. Некоторые факты и наблюдения науки истолкованы криво или оставлены вовсе без объяснений. Наконец, существуют важные законы природы, которые в школьных учебниках даны в слишком урезанном виде, ибо выводы этих законов однозначно опровергают эволюцию" (с. 4). То есть речь идет не о естественной неполноте и несовершенстве наших знаний об окружающем мире: ученых и педагогов — открытым текстом! — обвиняют в сознательной и злонамеренной подтасовке научных фактов. Нет для ученого обвинения более тяжкого — и я (будучи лично никак не связан с дарвинизмом) почел необходимым вступиться за честь своего профессионального сообщества.
Основной пафос рецензируемой книги — развенчание эволюционистской основы современного естествознания, как, впрочем, и самого естествознания — ложной, с точки зрения автора, попытки рациональным путем упорядочить наши представления о творении; собственно говоря, отрицается сам объективный характер наших знаний о мире и человеке.
Автор предпринимает, ad majorem Dei gloriam, удивительную в конце XX века попытку зачеркнуть весь многовековой опыт не только научного познания мира, но и христианского богословия и вернуть нас к раннему средневековью с его буквалистским толкованием тех библейских сюжетов (главным образом, Шестоднева), где символически, в аллегорической форме описывается сотворение мира и человека. Удивительно, как о. Тимофей игнорирует всю эту образность и иносказательность, которые неизбежны при попытках описать нашим несовершенным языком мистерию столь грандиозного масштаба, и в итоге на полном серьезе пытается доказать, что мир и человек созданы за шесть наших, астрономических, дней и что возраст Земли немногим превышает восемь тысяч лет.
Признаюсь: чувства, которые я испытал по прочтении сочинения о. Тимофея, были... ну. наверное. сродни тем, что возникли бы у историка-медиевиста при знакомстве с трудом последователя академика от математики А.Т. Фоменко, доказывающего, что Англия и Япония — одна страна ("...обе — островные империи, война Тайра и Минамото — это война Алой и Белой розы, Одо Набунага и Ричард III — одно лицо, etc."). Посмеется, небось, наш медиевист, да и выкинет из головы: с такими полемизировать — это ж просто себя не уважать... Только вот историки, к сожалению, уже досмеялись: в иных школах историю ("в порядке эксперимента") преподают "по Фоменко"; а что, собственно, такого? — нынче, слава те, Господи, на дворе свобода! Так что разбирать сей "креационный" школьный учебник, увы, необходимо — пока не поздно.
Прежде всего — несколько общих замечаний об эволюционной теории вообще и о ее школьном преподавании в частности. Да, действительно, ряд положений этой теории уязвим для критики — чего никто из эволюционистов никогда не скрывал. Сам Дарвин в специальной главе своего "Происхождения видов" честно и четко сформулировал ряд вопросов, на которые его теория (при тогдашнем уровне знаний) ответа не давала. Часть этих вопросов (например, чем объяснить внезапное, будто при "акте творения", появление в кембрийских слоях всех современных типов животных) к нынешнему моменту успешно решена, часть — нет: ну, и что с того? Да у любой науки есть свои "скелеты в шкафу"! Вон, математики по сию пору не смогли решить вроде бы совершенно детскую ("весьма простую для понимания" — в терминах о.Тимофея) топологическую т.н. "Задачу четырех красок"; так что ж, по этой причине считать топологию "не наукой"? Или — на том основании, что в мировой исторической последовательности действительно есть ряд лакун, не освещаемых письменными источниками, всерьез принять "Новую хронологию" Фоменко и счесть Иисуса Христа с папой Гильдебрандом за одно историческое лицо? Главное же — что в картинах мира, рисуемых альтернативными дарвинизму гипотезами (сальтационизм, номогенез и т.п.), собственных "дыр" куда больше, чем в критикуемом ими (во многом — справедливо)  селекционизме.
Да, действительно, такое ключевое эволюционное событие. как возникновение жизни, освещено в школьной программе совершенно неудовлетворительно. Да, сегодня любому естествоиспытателю очевидно, что случайное возникновение осмысленной нуклеотидной последовательности равнозначно спонтанному возникновению определенной страницы "Войны и мира" из просыпавшегося на пол типографского шрифта. Однако из того факта, что десятиклассника продолжают, как и полвека назад, кормить мифическим "первичным бульоном", заправленным коацерватными клецками фабрики им. академика А.И. Опарина, — вовсе не следует, будто современной науке по сему поводу и вправду нечего сказать. Так, например, бурно развивающаяся в последние десятилетия неравновесная ("пригожинская") термодинамика вполне успешно описывает жизнь как частный случай в общем ряду процессов самоорганизации открытых систем в сильно неравновесных условиях. При этом, если Опарин (и иные сторонники классического, "школьного", абиогенеза — от Геккеля до Мюллера с Фоксом) полностью сводили биологию к химии, то, к примеру, физхимик Эйген в определенном смысле сводит химию к биологии (он получил свою Нобелевскую премию, приложив к нелинейным автокаталитическим цепям дарвиновский принцип естественного отбора). В рамках этого научного направления совершенно иной философский смысл обретает и Второе начало термодинамики: оказывается, т.н. диссипативные структуры, потенциально способные к самоорганизации, в некотором смысле "питаются" энтропией. Удивительно (или, может, напротив — "не удивительно"?), что о.Тимофей в своей книге не счел нужным уделить неравновесной термодинамике ни единой строчки... Настоящая проблема, между тем, состоит в том, что описать этот класс явлений на доступном для школьников уровне чрезвычайно трудно. Тут, конечно, можно воспользоваться опытом физики: никто, кажется, и не требует, чтобы дети в рамках школьного курса реально понимали, откуда берется дефект массы и что такое дуализм волны и частицы — они на первых порах просто принимают сие как факт ("Вырастешь, Саша, узнаешь..."). Путь не лучший, но возможный...
Да, действительно, любая наука консервативна, изо всех сил отторгая то, что лежит за пределами господствующей парадигмы — и эволюционная теория тут никакое не исключение. (В пятидесятые годы ведущие мировые журналы по термодинамике отказывались принимать к публикации работы, выполненные в рамках "школы Пригожина" — вроде как прожекты "вечного двигателя"; консерватизм физиков простирается столь далеко, что и по сию пору все Нобелевские премии за неравновесную термодинамику присуждают не по физике, как должно бы быть, а по "соседнему департаменту"— по химии). Но — при всем при том — борьба старой и новой парадигм возможна лишь внутри науки, которая в этом смысле "едина и неделима" и работает в рамках непреложного профессионального кодекса (проверяемость и воспроизводимость результатов, и т.п.). Именно поэтому никакой "официальной" и "неофициальной" науки нет и быть не может — есть просто "наука" и "не-наука". Это, уж извините, как та осетрина у классика; и если в некоем тексте при существительном "наука" вдруг замаячило прилагательное ("марксистская наука" или "креационная наука" — без разницы), знайте — перед вами "осетрина второй свежести".
А теперь — непосредственно о рецензируемой книге. "Опровержения" эволюционной теории, представленные "креационной наукой" в лице о.Тимофея, можно условно разделить на три группы.
1. Ошибки, могущие проистекать из добросовестного заблуждения автора. Он ведь имеет (как следует из аннотации) инженерно-физическое образование, а потому в зоологии, к примеру, разбирается... как бы это помягче... Он просто не обязан, в силу своего институтского образования, знать, что современная кистеперая рыба латимерия связана с теми девонскими кистеперыми, что дали начало земноводным, лишь отдаленным родством (с. 90); что крокодил, с его четырехкамерным сердцем, если кому и родственен, то вовсе не млекопитающим, а птицам (с. 92); что челюсти утконоса не имеют ничего общего с птичьим клювом и лишь чисто внешне сходны с последним (с. 93). Рассмотрим подробнее несколько примеров таких ошибок.
1.1. Одним из доказательств молодого (первые тысячи лет) возраста Земли автор полагает малое количество солей, принесенных реками в воды Мирового океана. "При этом мы вновь вынуждены сделать униформистское предположение, что изначальный океан был наполнен дистиллированной водой, не содержал никаких солей (с. 61)". В действительности — ровно наоборот: океан изначально был соленым, но соленость его имеет совершенно иную природу, нежели соленость бессточных озер. Гидросфера планеты возникла путем конденсации водяных паров при вулканических извержениях; в ней сразу же растворялись такие водорастворимые компоненты вулканических газов, как "кислые дымы" (галогенводороды) и окислы серы; образующиеся кислоты при этом реагировали с силикатами щелочных и щелочноземельных металлов из пород морского дна, давая нейтральные растворы солей. Сейчас считается твердо установленным, что все анионы морской воды происходят из вулканических газов, а катионы — из горных пород океанической коры, и к стоку с суши все это просто не имеет отношения. Кроме того, автор упускает из виду гигантские, выведенные из геохимического оборота запасы ископаемых каменных солей, что просто делает его подсчеты бессмысленными.
1.2. Автор отвергает идею о том, что первичная атмосфера планеты была бескислородной, восстановительной, "поскольку самые древние, какие только существуют на Земле, осадочные породы содержат окисленное трехвалентное железо и карбонаты, то есть вещества с высоким содержанием связанного кислорода, которые вряд ли могли возникнуть в бескислородной атмосфере (с. 84)". Странный довод: кислород, как-никак, — самый распространенный элемент земной коры (почти 50 весовых процентов); в виде каких-то соединений он все равно должен был присутствовать, вне зависимости от наличия или отсутствия тогда свободного кислорода — и чем тут карбонаты хуже прочего?.. В действительности же для древнейших горных пород характерно присутствие легко окисляемых, но не окисленных веществ - таких как графит, лазурит и т.п. Особенно интересны окатанные течением гальки из пирита, уранинита и иных минералов, которые термодинамически неустойчивы в присутствии кислорода. Поскольку текучие воды не могут не быть хорошо аэрированными, это свидетельствует о восстановительной атмосфере. Примерно 2 млрд лет назад эти пиритовые гальки исчезли навсегда. Тогда же радикально изменился геохимический цикл железа: на смену характерным для древнейших осадков железистым кварцитам, в состав которых входит двухвалентное (закисное) железо, пришли красноцветные отложения, в которых все железо находится в трехвалентной (окисной) форме. Относительно краткий (по геологическим меркам) период между 2.2 и 1.9 млрд лет назад называют "кислородной революцией": именно в это время фотосинтезирующим микроорганизмам удалось насытить атмосферу кислородом до того уровня, что она сделалась устойчиво окислительной (хотя до формирования атмосферы, подобной современной, было, разумеется, еще далеко)...
1.3. Кстати, о радиоизотопных датировках.  "Была составлена (эволюционистами. — К.Е.) так называемая стандартная геохронологическая колонна, приводимая во всех учебниках по биологии и геологии, от архейской до кайнозойской эры, со всеми их периодами. Следует помнить, что давность эр и периодов и их продолжительность появились в учебниках задолго до того, как хотя бы один физический прибор позволил реально измерить или получить данные для расчета этих цифр. Если называть вещи своими именами, цифры эти взяты просто "с потолка", а на языке школьного учебника биологии это звучит так: "наукой установлено". (с. 54)". На самом деле, первые определения возраста горных по род радиоизотопным методом были осуществлены Резерфордом в 1904 году. Между тем, делить осадочные породы по составу ископаемых на первичные, вторичные, третичные и четвертичные (что соответствует современным палеозою, мезозою и кайнозою) геологи стали еще в XVIII веке; а полностью, со всеми периодами (но, ясное дело, без датировок), геохронологическая шкала была завершена к 30-м годам XIX века. Так что, "Если называть вещи своими именами", то — "Поздравляю вас, гражданин, соврамши!"
1.4. "В докембрийских отложениях находят предполагаемые остатки только одноклеточной жизни и синезеленых водорослей. В кембрийском же слое все основные типы беспозвоночных появляются внезапно, в удивительном многообразии форм и полностью сформированном виде... Известный палеонтолог-эволюционист Дж.Г.Симпсон... признает, что отсутствие докембрийских окаменелостей (кроме микроорганизмов) "является главной загадкой истории жизни на Земле" (с. 89-90)". Что касается Симпсона, то здесь, видимо, цитируется его книга "Квантовая эволюция", написанная еще в 1947 году. Так уж совпало, что именно в том самом году в позднем докембрии (620 млн лет) Австралии была открыта удивительная фауна крупных бесскелетных животных, названная эдиакарской; позже эдиакарскую фауну обнаружили во многих местах мира, в том числе у нас, на Белом море. В еще более древних (до 850 млн лет) слоях Китая и Приуралья недавно (1986 г.) найдены загадочные червеобразные организмы; известно и довольно много протерозойских следов на поверхности осадка. Многоклеточные водоросли, напоминающие багрянок, известны теперь из среднего протерозоя (1.1-1.2 млрд лет). Словом, проблема кембрийского "акта творения" (а она входила еще в "черный список" самого Дарвина — см. выше) решена теперь исчерпывающим образом.
2. Если вышеупомянутые ошибки — повторю — могут быть отнесены на счет слабой осведомленности автора (и, в некотором смысле, простительны), то со второй их группой дело обстоит гораздо сложнее. Автор постоянно использует недостаточно проверенные и сомнительные данные (а во многих случаях — просто басни, явно рожденные охочими до сенсаций газетчиками), выдавая их за твердо установленные наукой факты.
Взрослый, прочтя о "гипотезе Троицкого-Саттерфилда" (она предполагает, будто скорость света непостоянна и с течением времени экспоненциально снижается), сразу поймет: будь сие действительно сколь-нибудь строго доказано, ребята эти наверняка уже были бы нобелевскими лауреатами. А так... Может, и есть в их построениях некое рациональное зерно (я не физик и судить об этом не берусь), но принимать их выводы за непреложную истину, выбрасывая при этом на помойку Допплеровский эффект и много еще чего другого (с. 43-45) — по меньшей мере преждевременно. Но ребенок-то подобным иммунитетом не обладает! Теологические выводы автора он, скорее всего, забудет сразу по прочтении, а вот тот факт, что скорость света — величина непостоянная, застрянет у него в мозгах намертво.
Еще того краше многократные упоминания автора (с. 68, 69, 181) о пересекающихся следовых дорожках человека и динозавра (оказывающихся, таким образом, современниками). Источник их таков. Трехпалым отпечаткам лап динозавра действительно часто сопутствуют вытянутые овальные вмятины, которые кто-то из палеонтологов в шутку и окрестил "человеческими следами". Шутка эта разошлась среди неспециалистов столь широко, что пришлось даже публиковать нечто вроде "опровержения". В нем было разъяснено, что вмятинки эти создает проксимальный конец "запястья" динозавра, когда тот "приседает на пятку" (точно такие же отпечатки получаются у птиц, с которыми динозавры очень сходны по анатомии конечностей). Однако журналисты, которым надо чем-то заполнить воскресную рубрику "Научные сенсации", продолжают кормить публику баснями о "сотнях отпечатков лап динозавра и ступней человека" (с.68)...
Из тех же, похоже, источников почерпнуты и "находки человеческих костей — полностью идентичных современным! — в породах, традиционно датируемых 10-12 млн лет (с. 69), и "захоронение неандертальца в железной кольчуге и с железными наконечниками стрел" (с. 142), и "наскальные рисунки древних людей, по которым удалось опознать практически всех известных палеонтологам динозавров" (с. 181). А вот откуда автор мог взять, что радиоизотопные датировки одного и того же образца могут давать "вилку" от 2,6 до 220 млн лет (с. 141), что "углеродные датировки каменноугольных слоев дают сроки не в миллионы, а в тысячи лет" (с. 67), что "рядом с археоптериксом в тех же слоях найдены и обычные птицы (с. 92) — просто теряюсь в догадках. И все это преподносится детям как твердо установленные научные факты... Как там, в Евангелии, — насчет того, кто "обольстит малых сих"?
3. Есть , однако, в книге вещи и посерьезнее. Основополагающий принцип так называемой "черной" пропаганды — "упаковывай ложь в оболочку из правды": этим приемом о. Тимофей , к сожалению, пользуется регулярно.
Вот, например — как славно было бы для антиэволюционистов, если б переходных форм между человеком и обезьянами просто не существовало... А их и не существует, это всё фальшивки! — утверждает о. Тимофей в главе под названием "Научные подделки "научных" доказательств" (с. 134-139). В ней свалены в одну кучу: пилтдаунский эоантроп (всем известная, давным-давно разоблаченная учеными фальсификация — увы, случается в науке и такое); "небраскский человек" (анекдот из разряда "летучих тарелочек", который ни один серьезный антрополог и не принимал всерьез); рамапитек (который, по современным представлениям, действительно не имеет отношения к гоминидам, представляя собой параллельную ветвь эволюции приматов); а также — питекантроп и синантроп... Помнится, было во времена Великой французской революции такое восхитительное изобретение революционного правосудия — "амальгама". Сажают в один загончик недорезанного графа-"роялиста", парочку прачек, чересчур ностальгически судачивших в хлебной очереди о прежних — сытых — временах, настоящего английского шпиона, пяток дезертиров, etc — общим числом штук до сорока; а тридцать восьмым номером по делу проходит некий "гражданин Дантон". Одна шайка — одно обвинение — один приговор; всех и делов — на пятнадцать минут... Вот такую "амальгаму" из эоантропа с питекантропом и изготавливает о.Тимофей.
Самое же смешное состоит в том, что, объявив "подделкой "питекантропа (Pithecantropus егесtus), автор чуть далее, в главе 'Более серьезные кандидаты на нашего предка" перечисляет "найденного в Восточной Африке... человека прямоходячего (Homo erectus)", полагая, правда, последнего не "промежуточным звеном", а "обособившейся расой людей" (с.141). Автору невдомек, что Pithecantropus erectus и Homo erectus — это одно и то же: просто в современных классификациях этот вид архантропов (древнейших людей) не выделяют из рода Homo в отдельный род Pithecantropus. В Африке и Евразии известно множество находок человека прямоходячего, а "яванский питекантроп" и "пекинский человек — синантроп", равно как китайский "лантянский человек", европейский "гейдельбергский человек" или африканский "человек из Кооби-Фора" считаются локальными расами Н. erectus (вроде современных монголоидов, европеоидов и негроидов) — отсюда и их различия.
Или вот, например, глава "Расчет возраста земной атмосферы по методу углерод-14": пять страниц весьма солидно выглядящих физических рассуждений и дифференциальных уравнений (с. 71-75), из которых якобы "строго следует", что возраст земной атмосферы не превышает 8400 лет ("Вот что реально дает ученым углеродный метод. Будучи задуман как оружие против креационизма, он по Промыслу Божию сыграл самую серьезную роль в подтверждении теории недавнего сотворения Земли" (с. 75). Ну, начнем с того, что сама по себе формулировка "определение возраста атмосферы методом углерод-14" абсурдна: радиоуглеродный метод позволяет датировать лишь растительные и животные остатки либо их производные (ткань, бумагу, древесный уголь). В действительности все эти дифференциальные уравнения, которых читатель проверить заведомо не способен ("Дифференциальных уравнений в школе не решают, но мы постараемся угадать решение [выделено мною. — К.Е.] такого простого уравнения, вспомнив свойства показательной функции" — с. 72) призваны затушевать одно ма-а-ленькое допущение: что в современной земной атмосфере скорость образования ^С из ^N под воздействием космического излучения почти в полтора раза превышает скорость его распада (с.59). Откуда взялось это допущение? Да оттуда же, откуда и упомянутые выше датировки каменноугольных слоев в несколько тысяч (а не миллионов) лет и скелеты неандертальцев в железных кольчугах! А уравнения — оно конечно, впечатляет... Незабвенный Ходжа Насреддин примерно тем же способом вселял в оппонентов — придворных "мудрецов" — "спасительный страх перед своей ученостью".
Словом, если "аргументы" первой группы можно квалифицировать как заблуждения, а второй группы — как простую недобросовестность, то здесь мы имеем дело с сознательной и продуманной подтасовкой. А уж пассажи типа: "Раскопки и исследования [синантропа] проводил известный апологет эволюции Тейяр де Шарден, иезуитский священник, написавший очень много в защиту обезьяньего происхождения людей и непосредственно причастный к пилдтаунскому подлогу" (с. 138) иначе чем клеветой и не назовешь. Не знаю, как насчет разделов, посвященных астрономии и теории информации (я, в отличие от о. Тимофея, не считаю себя специалистом по всем областям знания), но там, где речь идет о биологии и геологии, автор едва ли не в каждом абзаце демонстрирует либо полную некомпетентность, либо, pardon, недобросовестность.
Поскольку о. Тимофей регулярно поминает в этом контексте "веру истинную — православное христианство", у меня не может не возникнуть вопрос: как относится к подобным писаниям Русская православная церковь? Католическая церковь, например, решила для себя этот вопрос однозначно: в конкретные научные вопросы вмешиваться не надо (благо хватает иных проблем — от ответственности ученого за результаты своего открытия до засилья всяческих "научных" колдунов, астрологов и т.п.). По поводу дарвинизма, к примеру, на Втором Ватиканском соборе постановили, что "теория эволюции верно трактует вопросы происхождения человеческого тела" (за точность цитаты не ручаюсь, но смысл гарантирую). Напротив, протестантские проповедники обожают встревать в научные дискуссии и, полагая себя специалистами по чему угодно — от палеонтологии до сексологии — регулярно выставляют себя (вкупе с представляемой ими Церковью!) на всеобщее посмешище. Интересно, какая из этих двух позиций ближе Православию?
К.Ю.ЕСЬКОВ, старший научный сотрудник Палеонтологического института РАН, преподаватель биологии гимназии № 1543